Ламповые души

Кто веселится, тот ни о чём дурном не думает ~ Адам Мицкевич
Последнее посещение: меньше минуты назад Текущее время: 22 окт 2018, 22:55

Часовой пояс: UTC + 3 часа




 [ Сообщений: 20 ]  На страницу 1, 2  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 18 окт 2014, 19:35 
Прихвостни (приспешники, подручные, пособники) — миньоны!
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2010, 06:03
Сообщений: 46971
Откуда: оттуда
Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлительным) —

http://infoglaz.ru/?p=18080

на высоте более 8000 метров человек превращается в еле живое эгоистичное животное…

Цитата:
Никому это не напомнило про Варанаси - город мертвых? Ну а если вернуться все таки от ужасов к красоте, то посмотрите на Одинокую вершину Mont Aiguille


А. Лизунков, это просто какой-то кошмар…

Владимир Высоцкий пел совсем не про таких капиталистических англоязычных бездушных альпинистов


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 11:10 

Зарегистрирован: 20 июл 2012, 22:22
Сообщений: 711
Никто не помогает? Да просто в таких местах преобладают типы страдающие запущенной формой воспаления тщеславия! Люди со сбалансированной психикой едва ли туда вообще попрутся. В их сознании рекорд важнее не только чьей-то чужой жизни, но зачастую даже важнее собственной. А в чём суть рекорда и достижения? Зачем оно? И вообще, достижение ли это? Только сами они в своём узком кругу придумали и знают это (так же как зэки в камере придумали что нельзя перешагивать лежащее на полу полотенце и много чего ещё столь же "гениального"). И ещё это напоминает тех пижонов пушкинской эпохи, которые только для того чтоб поддержать свой статус в своём тогдашнем крайне узком дворянском кругу затевали дуэли по всякому пустяковому поводу (ну прям как зэки!). Такие же тщеславцы, только встроенные в другую систему (спорт тогда ещё не придумали). Амбициозные люди чрезвычайно опасны и даже отвратительны как всякий моральный урод. А "в узком кругу" их болезнь проявляется наиболее контрастно. Чего им стесняться когда вокруг одни лишь единомышленники с таким же уродливым "кодексом чести"?


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 16:38 
Прихвостни (приспешники, подручные, пособники) — миньоны!
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2010, 06:03
Сообщений: 46971
Откуда: оттуда
Да кошмар какой-то — я раньше считал альпинистов героями, положительными персонажами, а, оказывается, это моральные чудовища какие-то, по крайней мере на Джомолунгме (Эвересте). Это, насколько я понял, довольно пологая гора, куда именно что идут на двух ногах, в положении стоя, а не ползут на четвереньках или карабкаются на верёвках по отвесной стене —

и вот когда они доходят до высоты 8 километров, даже таща с собой баллон с кислородом, они теряют человеческий облик, спокойно шагают мимо валяющихся по сторонам трупов и умирающих, и даже перешагивают через них.

Все представления о том, что человек — существо коллективное, о командном духе, существующие даже среди индивидуалистических западноевропейцев, пропадают напрочь, человек становится каждый за себя, и абсолютно равнодушен к другим людям, эгоистом на 100%.

И ещё на этом скотстве наживаются местные жучки — непальцы-проводники (шерпы), которые за денюжку ведут, наверное, презираемых ими европеоидов терять свой моральный человеческий облик, а то и жизнь на высокую, но пологую вершину…

А. Лизунков, Владимир Высоцкий, наверное, никогда сам в горы не ходил, поэтому пел по ошибочному представлению об альпинистах, возникающему у подножия горы, где оставшиеся в живых и вернувшиеся назад альпинисты хвастаются о своих "подвигах"


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 16:40 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 24 июл 2014, 09:50
Сообщений: 1163
Откуда: руки растут
Среди Уважаемых Форумчан отношения еще более скотские - ценится только исключительно своё высраное.

_________________
...А приемнички я не крашу, не умею. Только бабло складывать могу в карман....


Вернуться наверх
  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 18:54 
Прихвостни (приспешники, подручные, пособники) — миньоны!
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2010, 06:03
Сообщений: 46971
Откуда: оттуда
И ещё показательно, что в вершине эти потерявшие человеческий образ люди бредут на задних ногах, но сгорбившись и с палочкой (всё-таки подъём крутой), и в профиль они становятся похожими на… обезьян, находящихся на стадии превращения в людей —

то есть полуподнявшихся с четверенек и взявших в передние лапы палку —

такие рисунки в книжках есть "Превращение обезьяны в человека".

А. Лизунков, ну а на Эвересте в интервале высот 8000-8848 метров происходит обратное превращение :bombanuto:


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 19:33 
Прихвостни (приспешники, подручные, пособники) — миньоны!
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2010, 06:03
Сообщений: 46971
Откуда: оттуда
Цитата:
В 1952 году он в качестве сирдара (старшины нанятых шерпов-носильщиков) принимал участие в двух швейцарских экспедициях с юга на Эверест; во время первой из них он вместе с Раймоном Ламбером достиг на Юго-восточном гребне высоты около 8500 м, где они были вынуждены повернуть назад из-за утомления и непреодолимой непогоды.[1][2] В исторической британской экспедиции 1953 года он также совмещал должности сирдара и полноправного члена штурмовой группы экспедиции, что, отчасти, потребовалось из-за его опыта 1952 года, так как британская экспедиция использовала аналогичный маршрут.[2] Подобное совмещение обязанностей сам Тенцинг считал крайне хлопотным и утомительным, но в случае с английской экспедицией у него не было выбора. Больше всего ему нравилось работать со швейцарцами, поддерживающими в экспедиции особый дух товарищества. Напротив, британцы, на его взгляд, держались хотя и корректно, но сухо, формально и слегка по-барски, что усложняло отношения с нанятыми шерпами-носильщиками, по отношению к которым он выступал посредником. В частности, при подготовке экспедиции был конфликт, когда группу носильщиков поселили вместе в гараже консульства, а они в отместку за такое обхождение мочились в парке.[1] Поэтому при прочих равных условиях он предпочел бы швейцарцев, хотя и с англичанами он тоже умел строить более чем хорошие и продуктивные отношения. В экспедицию 1953 года он пошёл из денежных соображений, а также потому, что считал её практически обречённой на успех[1].

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0 ... 0%B5%D0%B9

А. Лизунков, отсутствие духа товарищества, сухое обращение, жизнь в гараже и мочеиспускание в парке…


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 21:24 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 24 июл 2014, 09:50
Сообщений: 1163
Откуда: руки растут
Поменяем всего одно слово:

Самоделкин писал(а):
Да просто в таких местах ( на форумах) преобладают типы страдающие запущенной формой воспаления тщеславия! Люди со сбалансированной психикой едва ли туда вообще попрутся. В их сознании высраное важнее не только чьей-то чужой жизни, но зачастую даже важнее собственной. А в чём суть высраного? Зачем оно? И вообще, достижение ли это? Только сами они в своём узком кругу придумали и знают это (так же как зэки в камере придумали что нельзя перешагивать лежащее на полу полотенце и много чего ещё столь же "гениального"). И ещё это напоминает тех пижонов пушкинской эпохи, которые только для того чтоб поддержать свой статус в своём тогдашнем крайне узком дворянском кругу высирались по всякому пустяковому поводу (ну прям как зэки!). Такие же тщеславцы, только встроенные в другую систему (спорт тогда ещё не придумали). Высирающие каменты люди чрезвычайно опасны и даже отвратительны как всякий моральный урод. А "в узком кругу" их болезнь проявляется наиболее контрастно. Чего им стесняться когда вокруг одни лишь единомышленники с таким же уродливым "кодексом чести"?

_________________
...А приемнички я не крашу, не умею. Только бабло складывать могу в карман....


Вернуться наверх
  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 21:42 
Прихвостни (приспешники, подручные, пособники) — миньоны!
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2010, 06:03
Сообщений: 46971
Откуда: оттуда
Ну не знаю — у меня сейчас работа такая, высираться — сижу дома, пишу программы (учебные) по 40 страниц каждая, надо составить девять программ, из них четыре — к завтрашнему дню, я пока сделал только одну (но при этом оказался первым, кто хоть что-то принёс), остальные идут туго, потому что уж очень идиотские тексты надо сочинять —

вот такая у меня официальная работа по трудовой книжке, по чётным неделям теперь вообще не хожу на работу (занятий нет), должен сидеть дома (или где захочу — на улице Ивана Бабушкина, на работу тоже можно пойти, там тоже у меня стол и компьютер есть, но нафиг два часа на дорогу туда и обратно тратить, если компьютер и дома есть) и сочинять, сочинять, сочинять разную ахинею в гомерических количествах.

То есть писать, писать, писать одну писанину (по экономике) — такая у меня работа, только за это деньги и платят, за высеры (ну ещё немножко за пиздё… ой! :redface: за болтовню — за рассказывание разных баек студентам).

А. Лизунков, паять, пилить резисторы ну совершенно времени нет — горит план по составлению учебных программ третьего поколения… ну а для души себе ламповые радиоприёмники покупаю (вот, в эту субботу мне "Фестиваль" за восемь тыщ с пультом привезут), и немножко их слушаю в режиме активной колонки —

вот такая у меня невесёлая жизнь без загранкомандировок, увы, как у упакованного Дятла Вуди…

и никто-то меня на Эверест читать лекции по моркетингу альпинистских услуг читать не пошлёт… :sm31:


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 29 окт 2014, 21:52 

Зарегистрирован: 20 июл 2012, 22:22
Сообщений: 711
Wатаnabe писал(а):
Поменяем всего одно слово:

Самоделкин писал(а):
Да просто в таких местах ( на форумах) преобладают типы страдающие запущенной формой воспаления тщеславия! Люди со сбалансированной психикой едва ли туда вообще попрутся. В их сознании высраное важнее не только чьей-то чужой жизни, но зачастую даже важнее собственной. А в чём суть высраного? Зачем оно? И вообще, достижение ли это? Только сами они в своём узком кругу придумали и знают это (так же как зэки в камере придумали что нельзя перешагивать лежащее на полу полотенце и много чего ещё столь же "гениального"). И ещё это напоминает тех пижонов пушкинской эпохи, которые только для того чтоб поддержать свой статус в своём тогдашнем крайне узком дворянском кругу высирались по всякому пустяковому поводу (ну прям как зэки!). Такие же тщеславцы, только встроенные в другую систему (спорт тогда ещё не придумали). Высирающие каменты люди чрезвычайно опасны и даже отвратительны как всякий моральный урод. А "в узком кругу" их болезнь проявляется наиболее контрастно. Чего им стесняться когда вокруг одни лишь единомышленники с таким же уродливым "кодексом чести"?

Привет, коллега! Ну как, надеюсь и вам стало легче? :wink:
Нет, я реально считаю тщеславие самым опасным пороком. Эта болячка хуже эгоизма. Эгоизм хоть не разрушает пациента, а тщеславие может. Помните, "на миру и смерть красна".


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Кладбище на Эвересте (не рекомендуется просмотр впечатлитель
Новое сообщениеДобавлено: 30 окт 2014, 22:03 
ДВА СТАРИКА
Иоан. IV, 19. - Женщина говорит ему: господи! вижу, что ты пророк.
20. Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме.
21. Иисус говорит ей: поверь мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться отцу.
22. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от иудеев.
23. Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться отцу в духе и истине; ибо таких поклонников отец ищет себе.
I
Собрались два старика богу молиться в старый Иерусалим. Один был богатый мужик, звали его Ефим Тарасыч Шевелев. Другой был небогатый человек Елисей Бодров.
Ефим был мужик степенный, водки не пил, табаку не курил и не нюхал, черным словом весь век не ругался, и человек был строгий и твердый. Два срока проходил Ефим Тарасыч в старостах и высадился без начета. Семья у него была большая: два сына и внук женатый, и все жили вместе. Из себя он был мужик здоровый, бородастый и прямой, и на седьмом десятке только стала седина в бороде пробивать. Елисей был старичок ни богатый, ни бедный, хаживал прежде по плотничной работе, а под старость стал дома жить и водил пчел. Один сын в добычу ходил, другой - дома. Человек был Елисей добродушный и веселый. Пивал и водку, и табак нюхал, и любил песни петь, но человек был смирный, с домашними и с соседями жил дружно. Из себя Елисей был мужичок невысокий, черноватенький, с курчавой бородкой и, по своему святому - Елисею-пророку, с лысиной во всю голову.
Давно пообещались старики и сговорились вместе идти, да все Тарасычу недосуг было: не перемежались у него дела. Только одно кончается, другое затевается: то внука женит, то из солдатства сына меньшого поджидает, а то избу затеял новую класть.
Сошлись раз старики праздником, сели на бревнах.
- Что ж,- говорит Елисей,- когда оброк отбывать пойдем?
Поморщился Ефим.
- Да погодить,- говорит,- надо, год нынче мне трудный вышел. Затеял я эту избу класть, думал, что-нибудь на сотню накину, а она уж в третью лезет. И то все не довел. Видно, уж до лета. На лето, коли бог даст, беспременно пойдем.
- На мой разум,- говорит Елисей,- откладывать нечего, идти надо нынче. Самое время - весна.
- Время-то время, да дело расчато, как его бросить?
- Разве у тебя некому? Сын дела поделает.
- Как поделает-то! Большак-то у меня не надежен - зашибает.
- Помрем, кум, будут жить и без нас. Надо и сыну поучиться.
- Так-то так, да все хочется при своем глазе дело свершить.
- Эх, милый человек! Дел всех никогда не перевершишь. Вот намеднись у меня бабы к празднику моют, убираются. И то надо и другое, всех дел не захватят. Старшая сноха, баба умная, и говорит: 'Спасибо, говорит, праздник приходит, нас не дожидается, а то, говорит, сколько б ни делали, всего бы не переделали'.
Задумался Тарасыч.
- Денег,- говорит,- много извел я в эту постройку; а в поход тоже не с пустыми руками идти. Деньги немалые - 100 рублей.
Засмеялся Елисей.
- Не греши,- говорит,- кум. Твой достаток против моего в десять раз, а ты про деньги толкуешь. Только скажи, когда выходить - у меня и нет, да будут.
Ухмыльнулся и Тарасыч.
- Вишь, богач какой объявился,- говорит,- где же возьмешь-то?
- Да дома поскребу - наберу сколько-нибудь; а чего не хватит - ульев с десяток с выставки соседу отдам. Давно уж просит.
- Роевщина хорошая будет, тужить будешь.
- Тужить?! Нет, кум! В жизнь ни о чем, кроме о грехах, не тужил. Дороже души ничего нет.
- Оно так, да все неладно, как по дому неуправка.
- А как у нас по душе-то неуправка будет, тогда хуже. А обреклись - пойдем! Право, пойдем.
II
И уговорил Елисей товарища. Подумал, подумал Ефим, наутро приходит к Елисею.
- Что ж, пойдем,- говорит,- правду ты говоришь. В смерти да в животе бог волен. Пока живы да силы есть, идти надо.
Через недельку собрались старики.
У Тарасыча были деньги дома. Взял он себе 100 рублей на дорогу, 200 рублей старухе оставил.
Собрался и Елисей; продал соседу 10 ульев с выставки, и приплод, сколько будет от 10 колодок, тоже соседу. Взял за все 70 рублей. Остальные 30 рублей по дому под метелочку у всех обобрал. Старуха свои последние отдала, на похоронки берегла; сноха свои дала.
Приказал Ефим Тарасыч все дела старшему сыну: и где сколько покосов взять, и куда навоз вывезти, и как избу выделать и покрыть. Всякое дело обдумал - все приказал. А Елисей только наказал старухе, чтоб от проданных ульев молодых особо сажать и соседу без обмана отдать, а про домашние дела и говорить не стал: само дело, мол, покажет, что и как делать надо. Сами хозяева для себя сделаете, как лучше.
Собрались старики. Напекли домашних лепешек, пошили сумки, отрезали онуч новых, обули бахилки новые, взяли запасных лаптей и пошли. Проводили домашние их за околицу, распрощались, и пошли старики в путь-дорогу.
Вышел Елисей с веселым духом и как отошел от деревни, так все дела свои забыл. Только и думки у него, как бы дорогой товарищу угодить, как бы кому грубого слова не сказать, как бы в мире и любви до места дойти и домой вернуться. Идет Елисей дорогой и все сам про себя либо молитву шепчет, либо жития, какие знает, на память твердит. А сойдется на пути с человеком или на ночлег придет, со всяким норовит как бы поласковее обойтись да по-божьи слово сказать. Идет - радуется. Одного дела не мог сделать Елисей. Хотел бросить табак нюхать и тавлинку дома оставил, да скучно стало. Дорогой дал ему человек. И нет-нет, отстанет от товарища, чтоб его в грех не вводить, и понюхает.
Идет и Ефим Тарасыч хорошо, твердо, худого не делает и пустого не говорит, да нет у него легости на душе. Не выходит у него из головы забота про домашнее. Все поминает, что дома делается. Не забыл ли чего сыну приказать и так ли сын делает? Увидит по дороге - картофель садят или навоз везут, и думает: так ли по приказу его сын делает. Так бы, кажется, вернулся и все бы показал и сам сделал.
III
Шли пять недель старики, домашние лапти избили, уж новые покупать стали и пришли в хохлатчину. От дома шли, за ночлег и за обед платили, а пришли к хохлам, стали их наперебой к себе люди зазывать. И пустят, и покормят, и денег не берут, а еще на дорогу в сумки им хлеба, а то и лепешек накладут. Прошли так вольно старики сот семь; прошли еще губернию и пришли в неурожайное место. Пускать пускали и денег за ночлег не брали, а кормить перестали. И хлеба не везде давали, другой раз и за деньги не добьются. Прошлый год, рассказывал народ, не родилось ничего. Которые богаты были, разорились, все распродали; которые средственно жили - на нет сошли; а бедняки - так или уехали совсем, или по миру ходят, или дома кое-как перебиваются. Зимой мякину или лебеду ели.
Ночевали раз старики в местечке, купили хлеба фунтов 15, переночевали и вышли до зорьки, чтоб подальше до жару уйти. Прошли верст 10 и дошли до речки, сели, зачерпнули воды в чашку, помочили хлебца, поели и переобулись. Посидели, отдохнули. Достал Елисей рожок. Покачал на него головой Ефим Тарасыч.
- Как,- говорит,- такую пакость не бросить!
Махнул рукой Елисей.
- Пересилил,- говорит,- меня грех, что сделаешь!
Поднялись, пошли дальше. Прошли еще верст десяток. Пришли в большое село, прошли все насквозь. И уж жарко стало. Уморился Елисей, захотелось ему и отдохнуть и напиться, да не останавливается Тарасыч. Тарасыч в ходьбе крепче был, и трудненько было Елисею за ним тянуться.
- Напиться бы,- говорит.
- Что ж, напейся. Я не хочу.
Остановился Елисей.
- Ты,- говорит,- не жди, я только забегу вон в хатку, напьюсь. Живой рукой догоню.
- Ладно,- говорит. И пошел Ефим Тарасыч один вперед по дороге, а Елисей повернул к хатке.
Подошел Елисей к хатке. Хатка небольшая, мазаная; низ черный, верх белый, да облупилась уж глина, давно, видно, не мазана, и крыша с одного бока раскрыта. Ход в хатку со двора. Вошел Елисей на двор; видит - у завалинки человек лежит безбородый, худой, рубаха в портки - по-хохлацки. Человек, видно, лег в холодок, да солнце вышло прямо на него. А он лежит и не спит. Окликнул его Елисей, спросил напиться - не отозвался человек. 'Либо хворый, либо неласковый',- подумал Елисей и подошел к двери. Слышит - в хате дитя плачет. Постучал Елисей кольцом. 'Хозяева!' Не откликаются. Постучал еще посошком в дверь. 'Крещеные!' Не шевелятся. 'Рабы божий!' Не отзываются. Хотел Елисей уж и прочь идти, да слышит - из-за двери ровно охает кто-то. 'Уж не беда ли какая-нибудь с людьми? Поглядеть надо!' И пошел Елисей в хату.
IV
Повернул Елисей кольцо - не заперто. Отложил дверь, прошел через сенцы. Дверь в хату отперта. Налево печь; прямо передний угол; в углу божница, стол; за столом - лавка; на лавке в одной рубахе старуха простоволосая сидит, голову на стол положила, а подле ней мальчишка худой, как восковой весь, а брюхо толстое, старуху за рукав дергает, а сам ревмя ревет, чего-то просит. Вошел Елисей в хату. В хате дух тяжелый. Смотрит - за печыо на кровати женщина лежит. Лежит ничком и не глядит, только хрипит и ногу то вытянет, то подтянет. И швыряет ее с боку на бок, и от нее-то дух тяжкий,- видно, под себя ходит и убрать ее некому. Подняла голову старуха, увидала человека.
- Чого,- говорит,- тобi треба? чого треба? Нема, чолов?че, н?чого.
Понял Елисей, что она говорит, подошел к ней.
- Я,- говорит,- раба божия, напиться зашел.
- Нема, кажу, нема. Нема чего й взяти. ?ди соб?.
Стал Елисей спрашивать: 'Что ж, и здорового у вас али никого нет женщину убрать?'
- Та нема н?кого; чолов?к на двор? помира, а ми туточки.
Замолчал было мальчик - чужого увидал, да как заговорила старуха, опять ухватил ее за рукав: 'Хл?ба, бабусю! хл?ба',- и опять заплакал.
Только хотел спросить Елисей старуху, ввалился мужик в хату, прошел по стенке и хотел на лавку сесть, да не дошел и повалился в угол у порога. И не стал подыматься, стал говорить. По одному слову отрывает, скажет - отдышится, другое скажет.
- ? бол?сть,- говорит,- напала, голодн?. Ось з голоду помирають! - показал мужик головой на мальчика и заплакал.
Встряхнул Елисей сумку за плечами, выпростал руки, скинул сумку наземь, потом поднял на лавку и стал развязывать. Развязал, достал хлеб, ножик, отрезал ломоть, подал мужику. Не взял мужик, а показал на мальчика и на девочку,- им, мол, дай. Подал Елисей мальчику. Почуял мальчик хлеб, потянулся, ухватил ломоть обеими ручонками, с носом в ломоть ушел. Вылезла из-за печки еще девочка, уставилась на хлеб. Подал и ей Елисей.
Отрезал еще кусок и старухе дал. Взяла и старуха, стала жевать.
- Воды бы,- говорит,- принести, уста запеклись. Хотела,- говорит,- я - вчера ли, сегодня, уж и не помню - принести, упала, не дошла, и ведро там осталось, коли не взял кто.
Спросил Елисей, где колодезь у них. Растолковала старуха. Пошел Елисей, нашел ведро, принес воды, напоил людей. Поели ребята еще хлеба с водой, и старуха поела, а мужик не стал есть. 'Не принимает, говорит, душа'. Баба - та вовсе не поднималась и в себя не приходила, только металась на кровати. Пошел Елисей на село в лавку, купил пшена, соли, муки, масла. Разыскал топоришко, нарубил дров, стал печку топить. Стала ему девочка помогать. Сварил Елисей похлебку и кашу, накормил людей.
V
Поел мужик немножко, и старуха поела, а девочка с малышком и чашку всю вылизали и завалились обнявшись спать.
Стали мужик с старухой рассказывать, как все это с ними сталось.
- Жили мы,- говорят,- и допрежь того небогато, а тут не родилось ничего, стали с осени проедать, что было. Проели все - стали у соседей и добрых людей просить. Сперва давали, а потом отказывать стали. Которые бы и рады дать, да нечего. Да и просить-то совестно стало: всем должны - и деньгами, и мукой, и хлебом. Искал,- говорит мужик,- я себе работы - работы нет. Народ везде из-за корму в работу набивается. День поработаешь, да два так ходишь - работы ищешь. Стали старуха с девчонкой ходить в даль побираться. Подаяние плохое, ни у кого хлеба нет. Все-таки кормились кое-как, думали - пробьемся так до новины. Да с весны совсем подавать перестали, а тут и болезнь напала. Пришло совсем плохо. День едим, а два нет. Стали траву есть. Да с травы ли, али так, напала на бабу болезнь. Слегла баба, и у меня,- говорит мужик,- силы нет. И поправиться не с чего.
- Одна я,- говорит старуха,- билась, да из сил выбилась без еды и ослабла. Ослабла и девчонка, да и заробела.
Посылали ее к соседям - не пошла. Забилась в угол и нейдет. Заходила соседка позавчера, да увидала, что голодные да больные, повернулась, да и ушла. У ней у самой муж ушел, а малых детей кормить нечем. Так вот и лежали - смерти ждали.
Отслушал их речи Елисей, да и раздумал в тот же день идти догонять товарища и заночевал тут. Наутро встал Елисей, взялся по дому за работу, как будто сам он и хозяин. Замесил с старухой хлеба, истопил печку. Пошел с девчонкой по соседям добывать, что нужно. Чего ни хватится - ничего нет, все проедено: ни по хозяйству, ни из одежи. И стал Елисей припасать то, что нужно: что сам сделает, а что купит. Пробыл так Елисей один день, пробыл другой, пробыл и третий. Справился малышок, ходить стал по лавке, к Елисею ластится. А девочка совсем повеселела, во всех делах помогает. Все за Елисеем бегает: 'Д?ду! д?дусю!' Поднялась и старуха, к соседочке прошла. Стал и мужик по стенке ходить. Лежала только баба, да и та на третий день очнулась и стала есть просить. 'Ну,- думает Елисей,- не чаял я столько времени прогулять, теперь пойду'.
VI
На четвертый день подошли розговены, и думает Елисей: 'Дай уж разговеюсь с людьми, куплю им кое-чего для праздника, а на вечер и пойду'. Пошел Елисей опять на село, купил молока, муки белой, сала. Наварили, напекли они с старухой, а наутро сходил Елисей к обедне, пришел, разговелся с людьми. Встала в этот день и баба, стала бродить. А мужик побрился, чистую рубаху надел - старуха выстирала,- пошел на село к богатому мужику милости просить. Заложены были богатому мужику и покос и пашня,- так пошел просить, не отдаст ли покоса и пашни до новины. Вернулся к вечеру хозяин скучный и заплакал. Не помиловал богатый мужик, говорит: 'Принеси деньги'.
Задумался опять Елисей. 'Как им,- думает,- теперь жить? Люди косить пойдут, им нечего: покос заложен. Поспеет рожь - люди убирать примутся (да и родилась же она хорошо, матушка!), а им и приждать нечего: продана у них десятина ихняя богатому мужику. Уйду
я они опять так же собьются'. И разбился Елисей мыслями и не пошел с вечера - отложил до утра. Пошел спать на двор. Помолился, лег и не может заснуть: и идти-то надо - уж и так и денег и времени много провел, и людей жалко. 'Всех, видно, не оделишь. Хотел им водицы принести да хлебца по ломтю подать, а она, вишь, куда хватила. Теперь уж - покос да пашню выкупи. А пашню выкупи,- корову ребятам купи да лошадь мужику снопы возить. Видно, запутлялся ты, брат Елисей Кузьмич. Разъякорился, и толков не найдешь!' Поднялся Елисей, взял кафтан из-под головы, развернул, достал рожок, понюхал, думал мысли прочистить, ан нет: думал, думал, ничего не придумал. И идти надо, и людей жалко. А как быть, не знает. Свернул кафтан под голову и опять лег. Лежал, лежал, уж и петухи пропели, и совсем засыпать стал. Вдруг ровно разбудил его кто. Видит он, будто одет он совсем, и с сумкой и с посохом, и надо ему в ворота пройти, а отложены ворота, только чтоб пролезть одному. И идет он в ворота и зацепил с одной стороны сумкой; хотел отцепить, зацепился с другой стороны онучей, и онуча развязалась. Стал отцеплять, ан зацепился не за плетень, а это девчонка держит, кричит: 'Д?ду, д?дуся, хл?ба!' Поглядел на ногу, а за онучу малышок держит, из окна старуха и мужик глядят. Проснулся Елисей, заговорил с собой в голос. 'Выкуплю,- говорит,- завтра пашню и покос, и лошадь куплю и муки до новины, и корову ребятам куплю. А то пойдешь за морем Христа искать, а в самом себе потеряешь. Надо справить людей!' И заснул Елисей до утра. Проснулся Елисей рано. Пошел к богатому мужику - рожь выкупил, отдал деньги и за покос. Купил косу,- и та продана была,- принес домой. Послал мужика косить, а сам пошел по мужикам: отыскал у кабачника продажную лошадь с телегой. Сторговался, купил, купил и муки мешок, на телегу положил и пошел корову покупать. Идет Елисей и нагоняет двух хохлушек. Идут бабы, промеж себя балакают. И слышит Елисей, что говорят бабы по-своему, а разбирает, что про него говорят.
- Бач, оце його значала не п?знали, така думка: простий чолов?к. Зайшов, кажуть, напиться, та ? там ? зажив. Чого, чого не накупав в?н ?м. Сама бачила, як свого дн? у шинкаря коняку з возом купив. Н? мабуть таки э люди на св?т?. Треба п?ти подивиться.
Услыхал это Елисей, понял, что его хвалят, и не пошел корову покупать. Вернулся к кабачиику, отдал деньги за лошадь. Запряг и поехал с мукой к хате. Подъехал к воротам, остановился и слез с телеги. Увидали хозяева лошадь - подивились. И думается им, что для них он лошадь купил, да не смеют сказать. Вышел хозяин, отворил ворота.
- Откуда,- говорит,- конь у тебя, дедушка?
- А купил,- говорит.- Дешево попалась. Накоси, мол, в ящик травки ей на ночь положить. Да и мешок сними.
Отпряг хозяин лошадь, снес мешок в амбар, накосил беремя травы, положил в ящик. Легли спать. Елисей лег на улице и туда с вечера свою сумку вынес. Заснул весь народ. Поднялся Елисей, увязал сумку, обулся, одел кафтан и пошел в путь за Ефимом.
VII
Отошел Елисей верст 5. Стало светать. Сел он под дерево, развязал сумку, стал считать. Сосчитал, осталось денег 17 р. 20 копеек. 'Ну,- думает,- с этим за море не переедешь! А Христовым именем собирать - как бы греха больше не было. Кум Ефим и один дойдет, за меня свечку поставит. А на мне, видно, оброк до смерти останется. Спасибо, хозяин милостивый - потерпит'.
Поднялся Елисей, встряхнул сумой за плечами и пошел назад. Только село то обошел кругом, чтоб его люди не видали. И домой скоро дошел Елисей. Туда шел - трудно казалось, через силу другой раз тянулся за Ефимом; а назад пошел, так ему бог дал, что идет и устали не знает. Идет играючи, посошком помахивает, по 70 верст в день уходит.
Пришел Елисей домой. Уж с поля убрались. Обрадовались домашние своему старику, стали расспрашивать: как и что, отчего от товарища отстал, отчего не дошел, домой вернулся? Не стал рассказывать Елисей.
- Да не привел,- говорит,- бог; растерял дорогой деньги и отстал от товарища. Так и не пошел. Простите ради Христа.
И отдал старухе остальные деньги. Расспросил Елисей про домашние дела: все хорошо, все дела переделали, упущенья в хозяйстве нет, и живут все в мире и согласии.
Услыхали тем же днем и Ефимовы, что вернулся Елисей, пришли спрашивать про своего старика. И им то же сказал Елисей.
- Ваш,- говорит,- старик здорово пошел, разошлись мы,- говорит,- за три дня до Петрова дни; хотел я было догонять, да тут такие дела подошли: растерял я деньги и не с чем стало идти, так и вернулся.
Подивился народ: как так человек умный да так глупо сделал,- пошел и не дошел, только деньги провел? Подивились и забыли. И Елисей забыл. Взялся за работу по дому: заготовил с сыном дров на зиму, обмолотил с бабами хлеб, прикрыл сараи, убрал пчел, отдал 10 колодок пчел с приплодом соседу. Хотела его старуха утаить, сколько от проданных колодок отроилось, да Елисей сам знал, какие холостые, какие роились, и соседу вместо десяти семнадцать отдал. Убрался Елисей, услал сына на заработки, а сам засел на зиму лапти плести и колодки долбить.
VIII
Весь тот день, как остался Елисей в хате у больных людей, ждал Ефим товарища. Отошел он недалеко и сел. Ждал, ждал, соснул, проснулся, еще посидел - нет товарища. Все глаза проглядел. Уж солнце за дерево зашло,- нет Елисея. 'Уж не прошел ли,- думает,- мимо меня, или не проехал ли (подвез кто), не приметил меня, пока я спал. Да нельзя же не видать ему. В степи далеко видно. Пойти назад,- думает,- а он вперед уйдет. Расстрянемся с ним, еще того хуже. Пойду вперед, на ночлеге сойдемся'. Пришел в деревню, попросил десятского, чтобы, если придет такой старичок, отвести его в ту же хату. Не пришел на ночлег Елисей. Пошел дальше Ефим, спрашивал всех: не видали ли старичка лысенького? Никто не видал. Подивился Ефим и пошел один. 'Сойдемся,- думает,- где-нибудь в Одессе и на корабле', - и перестал думать.
Сошелся дорогой с странником. Странник в скуфье, в подряснике и с длинными волосами, был и на Афоне и в другой раз идет в Иерусалим. Сошлись на ночлеге, разговорились и пошли вместе.
Дошли до Одессы хорошо. Трое суток прождали корабля. Богомольцев много дожидалось. Были с разных сторон. Опять порасспросил Ефим про Елисея - никто не видал.
Выправил Ефим билет заграничный - 5 рублей стало. Отдал 40 целковых за проезд туда и обратно, закупил хлеба, селедок на дорогу. Погрузили корабль, перевезли богомольцев, сел и Тарасыч с странником. Подняли якоря, отчалили, поплыли морем. День хорошо плыли; к вечеру поднялся ветер, пошел дождь, стало качать и корабль заливать. Взметался народ, стали бабы голосить, а из мужчин, которые послабее, стали по кораблю бегать, места искать. Нашел и на Ефима страх, только виду не показал: как где сел с прихода на полу, рядом с тамбовскими стариками, так и сидел всю ночь и день другой весь; только свои сумки держали и ничего не говорили. Затихло на третий день. На пятый день пристали к Царьграду. Которые странники высаживались на берег, ходили смотреть храм Софии-Премудрости, где теперь турки владеют; Тарасыч не высаживался, на корабле просидел. Только булки белой купил. Простояли сутки, опять поплыли морем. Останавливались еще у Смирны-города, у другого города Александрии и доплыли благополучно до Яфы-города. В Яфе высадка всем богомольцам: 70 верст пешеходу до Иерусалима. Тоже при высадке набрался страху народ: корабль высокий и с корабля вниз на лодки народ кидают, а лодку качает, того и гляди, не угодит в лодку, а мимо; человек двух замочило, а высадились все благополучно. Высадились, пошли пеши; на третий день к обеду дошли до Иерусалима. Стали за городом, на Русском подворье, билеты прописали, пообедали, пошли с странником по святыням. К самому гробу господню еще впуску не было. Пошли в патриарший монастырь, собрали туда всех поклонников, посадили женский пол и мужской пол особо. Велели разуться и сесть кругом. Вышел монах с полотенцем и стал всем ноги умывать; умоет, утрет и поцелует, и так всех обошел. Ефиму ноги обтер и поцеловал. Отстояли вечерню, заутреню, помолились, свечи поставили и подали поминанья за родителей. Тут и покормили и вино подносили. Наутро пошли в келью Марии Египетской, где она спасалась. Поставили свечи, молебен отслужили. Оттуда в Авраамов монастырь ходили. Видели Савеков сад - место, где Авраам сына заколоть
хотел богу. Потом ходили на то место, где Христос явился Марии Магдалине, и в церковь Якова, брата господня. Все места показывал странник и везде сказывал, сколько где денег подавать надо. К обеду вернулись на подворье, поели. И только стали укладываться спать, взахался странник, стал свою одежу перебирать - шарить.
- Вытащили,- говорит,- у меня портмонет с деньгами, двадцать три рубля,- говорит,- было: две десятирублевые и три мелочью.
Потужил, потужил странник, делать нечего - легли спать.
IX
Лег Ефим спать, и напало на него искушенье. 'Не вытаскивали,- думает,- у странника денег; у него, думается, их не было. Нигде он не подавал. Мне приказывал подавать, а сам не давал, да и у меня рубль взял'.
Подумает так Ефим и начнет сам себя укорять: 'Что,- говорит,- мне человека судить, грешу я. Не стану думать'. Только забудется, опять станет поминать, как странник на деньги приметлив и как он непохоже говорит, что у него портмонет вытащили. 'И не было,- думает,- у него денег. Один отвод'.
Наутро встали и пошли к ранней обедне в большой храм Воскресенья - к гробу господню. Не отстает странник от Ефима, с ним вместе идет.
Пришли к храму. Народу - странников-богомольцев, и русских, и всяких народов, и греков, и армян, и турок, и сириян - собралось много. Пришел Ефим в Святые ворота с народом. Повел их монах. Провел их мимо стражи турецкой к тому месту, где снят с креста спаситель и помазан и где 9 подсвечников больших горят. Все показывал и рассказывал. Поставил там свечку Ефим. Потом повели монахи Ефима на правую руку вверх по ступенькам на Голгофу, на то место, где крест стоял; там помолился Ефим. Потом показали Ефиму скважину, где земля до преисподней проселась; потом показывали то место, где прибивали руки и ноги Христа к кресту гвоздями; потом показали гроб Адама, где кровь Христа лилась на кости его. Потом пришли к камню, где сидел Христос, когда надевали на него терновый венец; потом - к столбу, к которому привязывали Христа, когда били его.
Потом видел Ефим камень с двумя дырами для ног Христа. Хотели еще что-то показать, да заторопился народ: заспешили все к самой пещере гроба господня. Отошла там чужая, началась православная обедня. Пошел Ефим с народом к пещере.
Хотел он отбиться от странника - все в мыслях грешит он на странника,- да не отстает от него странник, с ним вместе и к обедне ко гробу господню пошел. Хотели они поближе стать, не поспели. Стеснился народ так, что ни вперед, ни назад продора нет. Стоит Ефим, смотрит вперед, молится, а нет-нет и ощупает, тут ли кошель. Двоится у него в мыслях: первое думает - обманывает его странник; второе думает - коли не обманул, а вправду вытащили, так как бы и со мной того же не было.
X
Стоит так Ефим, молится и смотрит вперед, в часовню, где самый гроб и над гробом 36 лампад горят. Стоит Ефим, через головы смотрит, что за чудо! Под самыми лампадами, где благодатный огонь горит, впереди всех, видит, стоит старичок в кафтане сермяжном, блестит лысина во всю голову, как у Елисея Бодрова. 'Похож,- думает,- на Елисея. Да нельзя же ему быть! Нельзя ему прежде меня поспеть. Корабль до нас за неделю отходил. Нельзя ему было упредить. А на нашем корабле не было. Я всех богомольцев видел'.
Только подумал так Ефим, стал молиться старичок и поклонился три раза: раз наперед богу, а потом миру православному на обе стороны. И как повернул голову старичок на правую сторону, так и признал его Ефим. Самый он, Бодров, и есть - и борода черноватая, курчавая, и проседь на щеках, и брови, и глаза, и нос, и все обличье его. Самый он, Елисей Бодров.
Обрадовался Ефим, что товарища нашел, и подивился, как так Елисей наперед его поспел.
- Ай да Бодров,- думает,- куда наперед пролез! Видно, с человеком таким сошелся, что провел его. Дай на выходе найду его, своего странника в скуфье брошу и с ним стану ходить, авось и он меня проведет наперед.
И все смотрел Ефим, как бы не упустить ему Елисея. Да отошли обедни, зашатался народ, пошли прикладываться, затеснились, отдавили в сторону Ефима. Опять напал на него страх, как бы, думает, кошель не вытащили? Прижал рукой кошель Ефим и стал продираться, только бы на простор выбраться. Выбрался на простор, ходил-ходил, искал-искал Елисея тут и в храме. Тут же в храме по кельям всякого народа много видел: которые тут же и едят, и пьют вино, и спят, и читают. И нет нигде Елисея. Вернулся Ефим на подворье,- не нашел товарища. В этот вечер странник не приходил. Пропал, и рубля не отдал. Остался Ефим один.
На другой день пошел опять Ефим к гробу господню с тамбовским стариком, на корабле с ним ехал. Хотел пролезть наперед, да опять отдавили его, и стал он у столба и молится. Поглядел наперед,- опять под лампадами у самого гроба господня на переднем месте стоит Елисей, руки развел, как священник у алтаря, и блестит лысина во всю голову. 'Ну,- думает Ефим,- теперь уж не упущу его'. Полез продираться наперед. Продрался - нет Елисея. Видно, ушел. И на третий день опять у гроба господня смотрит - в самом святом месте стоит Елисей на самом на виду, руки развел и глядит кверху, точно видит что над собой. И светится его лысина во всю голову. 'Ну,- думает Ефим,- теперь уж не упущу его, пойду к выходу стану. Там уж не разминемся'. Вышел Ефим, стоял-стоял, полден простоял: весь народ прошел - нет Елисея.
Пробыл шесть недель Ефим в Иерусалиме и побывал везде: и в Вифлееме, и в Вифании, и на Иордане, и на новую рубаху печать у гроба господня наложил, чтобы похорониться в ней, и воды из Иордана в стклянку взял, и земли и свечей с благодатным огнем взял, и в восьми местах поминанья записал, извел все деньги, только бы домой дойти. И пошел Ефим назад к дому. Дошел до Яфы, сел на корабль, приплыл в Одессу и пошел пешеходом домой.
XI
Едет Ефим один тем же путем. Стал к дому приближаться, опять напала на него забота, как без него дома живут. 'В год,- думает,- воды много утечет. Дом целый век собираешь, а разорить дом недолго. Как-то без него сын дела повел, как весна вскрылась, как скотина перезимовала, так ли избу выделали?' Дошел Ефим до того места, где он запрошлый год расстался с Елисеем. Народу и узнать нельзя. Где запрошлый год бедствовал народ, нынче все достаточно живут. Родилось хорошо в поле. Поправился народ, и прежнее горе забыли. Подходит вечерком Ефим к тому самому селу, где запрошлый год Елисей отстал. Только вошел в село, выскочила из-за хатки девочка в белой рубахе.
- Д?д! д?дко! до нас заходи.
Хотел Ефим пройти, да не пускает девочка, ухватила за полу, тащит к хате, а сама смеется.
Вышла на крыльцо и женщина с мальчиком, тоже манит:
- Заходи, мол, дедушка, поужинать - переночуешь. Зашел Ефим. 'Кстати,- думает,- про Елисея спрошу: никак, в эту самую хатку он тогда и напиться заходил'. Вошел Ефим, сняла с него женщина сумку, умыться подала, посадила за стол. Молока достала, вареников, каши - поставила на стол. Поблагодарил Тарасыч, похвалил людей за то, что они странников привечают. Покачала головой женщина.
- Нам,- говорит,- нельзя странников не привечать. Мы от странника жизнь узнали. Жили мы, бога забыли, и наказал нас бог так, что все только смерти ждали. Дошли летось до того, что все лежали - и есть нечего и больны. И помереть бы нам, да наслал нам бог такого же, вот как ты, старичка. Зашел он среди дня напиться, да увидал нас, пожалел, да и остался с нами. И поил, и кормил, и на ноги поставил, и землю выкупил, и лошадь с телегой купил, у нас кинул.
Вошла в хату старуха, перебила речь женщины.
- И сами мы не знаем,- говорит,- человек ли был, или ангел божий. Всех-то любил, всех-то жалел, и ушел - не сказался, и молить за кого бога - не знаем. Как теперь вижу: лежу я, смерти жду, смотрю - вошел старичок, немудрененький, так лысенький, воды напиться. Еще я подумала, грешная: что шляются? А он вон что сделал! Как увидал нас, сейчас сумочку долой, вот на этом месте поставил, развязал.
Вступилась и девочка.
- Нет,- говорит,- бабушка, он прежде сюда посередь хаты поставил сумку, а потом на лавку убрал.
И стали они спорить и все его слова и дела поминать: и где он сидел, и где спал, и что делал, и что кому сказал.
На ночь приехал и мужик-хозяин на лошади, тоже стал про Елисея рассказывать, как он у них жил.
- Не приди он к нам,- говорит,- мы бы все в грехах померли. Помирали мы в отчаянии, на бога и на людей роптали. А он нас и на ноги поставил, и через него мы и бога узнали, и в добрых людей уверовали. Спаси его Христос! Прежде как скоты жили, он нас людьми сделал.
Накормили, напоили люди Ефима, положили спать и сами легли.
Лежит Ефим и не спит, и не выходит у него из головы Елисей, как он видел его в Иерусалиме три раза в переднем месте.
'Так вот он где,- думает,- упередил меня! Мои труды приняты, нет ли, а его-то принял господь'.
Наутро распрощались люди с Ефимом, наклали ему пирожков на дорогу и пошли на работу, а Ефим - в путь-дорогу.
XII
Ровно год проходил Ефим. На весну вернулся домой.
Пришел он домой к вечеру. Сына дома не было: в кабаке был. Пришел сын выпивши, стал его Ефим расспрашивать. По всему увидал, что замотался без него малый. Деньги все провел дурно, дела упустил. Стал его отец щунять. Стал сын грубиянить.
- Ты бы,- говорит,- сам поворочал, а то ты ушел ходить да еще деньги с собой унес все, а с меня спрашиваешь.
Рассерчал старик, побил сына.
Наутро вышел Ефим Тарасыч к старосте о сыне поговорить, идет мимо Елисеева двора. Стоит старуха Елисеева на крылечке, здоровается:
- Здорово, кум,- говорит,- здорово ли, касатик, сходил?
Остановился Ефим Тарасыч.
- Слава богу,- говорит,- сходил; твоего старика потерял, да, слышу, он домой вернулся.
И заговорила старуха - охотница была покалякать.
- Вернулся,- говорит,- кормилец, давно вернулся. Вскоре после успенья, никак. Уж и рады же мы были, что его бог принес! Скучно нам без него. Работа уж от него какая,- года его ушли. А все голова, и нам веселей. Уж и парень-то как радовался! Без него,- говорит,- как без света в глазу. Скучно нам без него, желанный, любим мы его, уж как жалеем.
- Что ж, дома, что ль, он теперь?
- Дома, родной, на пчельнике, рои огребает. Хороша,- баит,- роевщина. Такую бог дал силу пчеле, что старик и не запомнит. Не по грехам,- баит,- бог дает. Заходи, желанный, уж как рад-то будет.
Пошел Ефим через сени, через двор на пчельник к Елисею. Вошел на пчельник, смотрит - стоит Елисей без сетки, без рукавиц, в кафтане сером под березкой, руки развел и глядит кверху, и лысина блестит во всю голову, как он в Иерусалиме у гроба господня стоял, а над ним, как в Иерусалиме, сквозь березку, как жар горит, играет солнце, а вокруг головы золотые пчелки в венец свились, вьются, а не жалят его. Остановился Ефим.
Окликнула старуха Елисеева мужа.
- Кум,- говорит,- пришел!
Оглянулся Елисей, обрадовался, пошел куму навстречу, полегонечку пчел из бороды выбирает.
- Здорово, кум, здорово, милый человек... Хорошо сходил?
- Ноги сходили, и водицы тебе с Иордана-реки принес. Заходи, возьми, да принял ли господь труды...
- Ну и слава богу, спаси Христос.
Помолчал Ефим.
- Ногами был, да душой-то был ли, али другой кто...
- Божье дело, кум, божье дело.
- Заходил тоже я на обратном в хату, где ты отстал...
Испугался Елисей, заторопился:
- Божье дело, кум, божье дело. Что ж, заходи, что ли, в избу - медку принесу.
И замял Елисей речь, заговорил про домашнее.
Воздохнул Ефим и не стал поминать Елисею про людей в хате и про то, что он видел его в Иерусалиме. И понял он, что на миру по смерть велел бог отбывать каждому свой оброк - любовью и добрыми делами.


Вернуться наверх
  
 
 [ Сообщений: 20 ]  На страницу 1, 2  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: CCBot [Гадкий, мерзкий, слизистый эсэсовский ползунчик!] и гости: 5


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB