Ламповые души

Кто веселится, тот ни о чём дурном не думает ~ Адам Мицкевич
Последнее посещение: меньше минуты назад Текущее время: 21 сен 2020, 19:02

Часовой пояс: UTC + 3 часа




 [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Листая старые дискеты
Новое сообщениеДобавлено: 27 дек 2012, 07:07 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 27 июл 2011, 14:48
Сообщений: 3400
Откуда: Из НАТОвского окружения
Алкогольный-эропанк, под влиянием Пелевина: "7 хрустальных королефф", в шести главах с прологом и эпилогом.

Вложение:
Svyatki.txt


Никакие права не защищены. Разрешается любое копирование и использование без указания автора или с указанием собственного авторства. Отвергнуто Удавом в 2002 году с презрительной рецензией: "Мне не понравилось. Удав".


У вас нет доступа для просмотра вложений в этом сообщении.

_________________
«Who are you to fucking lecture me?» Дебилы бл...


Вернуться наверх
  
 
 Заголовок сообщения: Re: Листая старые дискеты
Новое сообщениеДобавлено: 27 дек 2012, 17:32 
Прихвостни (приспешники, подручные, пособники, прислужники и прихлебатели) — миньоны! они же холуи и холопы, а также адьютанты его превосходительства
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 05 янв 2010, 06:03
Сообщений: 58700
Откуда: оттуда
Ну а я, как гавный редактор Интернет-журнала "Ламповый Сатирикон", материал нового Михаила Арцыбашева ( http://lib.ru/RUSSLIT/ARCYBASHEW/sanin.txt ) к публикации принимаю, мне
понравилось:

С. Ё. Гудд
7 хрустальных королефф

Предпролог

Однажды, когда был я молодой и бодрый, сырец ещЁ не гнал, караванов из Крыма не получал, а служил в одной судоходной компании. Не топ-менеджером служил, но начальником... Маленькой судовой радиостанции. Впрочем не было тогда ещё ни топ-менеджеров, ни судоходных компаний, ни корпоративных пьянок. Ни пишущих сидиромов не было. А дискеты-флоппи три с полтиной дюйма были. И удавком был. Вот на одной такой дискете я и нашёл этот текст. Поправил конечно чуть-чуть...

Пролог

Так вот, шёл я 31-го декабря домой и очень хотелось чем-нибудь догнаться, потому как после корпоративной пьянки (которых тогда ещё не было) уже попускать начало. А время предновогоднее и настроение тоже. Довольно холодно. И вижу вдруг магазин открытый. Думаю:

- Хорошо, вот, магазин, водки можно купить. Счас возьму чекушку и опять будет тепло.

А это оказался посудохозяйственный. Ну, я то конечно кроме ликёроводочного и пива ничего и тогда не употреблял и сию не употребляю, но всё же зашёл. Типа погреться. А магазин этот весь был похож на хрустальную люстру. Или на застывший водопад. И был насквозь пронизан светом! Тонкие лучики радужно дробились в ослепительном великолепии горного хрусталя, богемского стекла и голландской амальгамы. Рождественская сказка, а не посудная лавка! Если бы не ценники. Они портили всё впечатление, пошло напоминая, что это - магазин и здесь надо покупать, а не глазеть по сторонам. Ну я как бы невзначай спрашиваю у продавщицы, миниатюрной и тонкой девушки, которая, казалось, на самом деле была какой-нибудь Хрустальной Феей, а за прилавком подрабатывала на досуге:

- В какой валюте у вас цены, не врубаюсь чего-то?

Фея вежливо отвечает, а голосок у неё тоненький, высокий, как-будто колокольчик звенит:

- Во флоринах, динь-динь...

О валюте с таким странным названием я где-то слышал но давно, однако мне совсем не захотелось показаться в глазах Феи полным невеждой. С другой стороны захожу:

- А курс какой?

Она ещё более туманно отвечает:

- Один к десяти, динь-динь...

И тут мой взгляд остановился на чудесном наборе из шести хрустальных бокалов. Они переливались резными гранями и настойчиво манили подержать их в руках, однако главным было отнюдь не качество хрусталя и не изысканная простота форм, а то, что каждый из них был украшен тонко стилизованной фигуркой девушки. Изображения были разные, на любой вкус, но как на подбор - все очень симпатичные. Мне эти девушки на стаканчиках сразу понравились, и я решил, что просто обязан купить их, тем более что и цена была вполне приемлемой - тринадцать этих самых Уленшпигелей... Или как там их ещё? Тогда я застенчиво так руку к витрине протянул и говорю:

- Можно мне... Вот этот гарнитурчик?

В ответ колокольчик прозвенел:

- Конечно, динь-динь.

И Фея удалилась в подсобку. А я остался глазеть на хрустальный гарем и втайне сожалеть о том, что мне - увы! - Достанется не этот. Я искренне опасался, что те, другие девушки, которых Хрустальная Фея вот-вот вынесет из тёмной и пыльной подсобки, окажутся не такими одухотворёнными, как эти. Тут Фея пропищала снова появляясь в магазинчике:

- Мне очень жаль, - но остался только витринный экземпляр.

Я тут же заметил, что она сильно потускнела, перепачкалась в пыли и стала походить на раздавленную моль в клочьях налипшей паутины. И голос потерял былое серебро, заглох, будто надтреснул. Я ободряюще улыбнулся ей и говорю:

- Ничего, меня вполне устроит.

Фея-Моль испуганно захлопала ресницами, и в смущении пояснила:

- Но... Но это же разнобой. Некомплектные остатки...

А я в ответ:

- Наплевать, остатки сладки.

А Фея-Моль:

- Они все разные...

Я на своём стою:

- Вижу, не слепой!

Она как последний аргумент говорит:

- Учтите, потом пожалеете...

Тут я уже с раздражением:

- Знаю!!!

Фея замолкла, видимо исчерпав все свои возражения. Потом взмолилась, отщёлкивая что-то на кассе:

- Я вам уценю...

А я, неожиданно для самого себя рявкнул так, что весь магазин отозвался печальным перезвоном:

- Заверните!!!

Она сняла бокалы с витрины, упаковала их в бумагу нарядного кремового цвета, сунула мне покупку и, кажется, даже немного подтолкнула к выходу. Уже на улице через квартал я вспомнил, что денег-то не заплатил, вернулся, но с удивлением обнаружил, что магазинчик куда-то исчез, будто растаял. Впрочем, не стал я противиться судьбе и, бережно прижимая покупку к груди, отправился домой, стараясь не поскользнуться на коварном декабрьском ледке.

Глава 1. Лидия.

Бокалы и в самом деле оказались совсем разными. Из шести было совершенно невозможно выбрать хотя бы два сколь-нибудь похожих. Имелись здесь и высокий фужер для шампанского, и миниатюрная ликёрная рюмочка, и даже невесть как сюда затесавшийся гранёный стакан то ли под виски, то ли под простецкую водку. Странно, как это не бросилось мне в глаза ещё там, в этом странном магазине. Я рассеянно повертел очередной бокал в руке. Зимнее солнце дивно блеснуло в хрустальных гранях, на миг озарив даже самые дальние углы комнаты. Мириады солнечных зайчиков вспорхнули, словно испуганные ангелы, и заметались по стенам. А в светлом мареве скоротечно проявился и исчез пленительный женский силуэт. На всякий случай я ещё немного поиграл бокалом в солнечном зайчике, но - увы, - видение не повторилось. Слабеющий луч уже не смог оживить застывший хрусталь. Декабрьский день короток. Вскоре и вовсе стемнело. Когда я включил свет вся комната расплылась в унылые полутона. Только шеренга бокалов на столе таинственно поблёскивала бриллиантовыми гранями. И уже совершенно невозможно было отвести взгляда от этих светящихся кубков и, главным образом, от девушек, изображенных на них.

Из задумчивости меня вывели говорящие часы, которые натружено и неровно, с китайским акцентом, но всё же достаточно громко сообщили, что уже десять часов. Тогда я думаю себе:

-Надо же, через два часа уже наступит новый год. А я мало того что ни к кому не напросился в гости, так даже ёлку ещё не нарядил! А ведь как год встретишь, так его и ...

Старая и уже порядком облезлая искусственная ёлка заиграла гирляндами огней, и разноцветные светляки замерцали в хрустале, то и дело перелетая с грани на грань. Бутылок-то у меня дома всегда водилось предостаточно, как это и подобает в жилище убеждённого холостяка. Минуту, не более, я тягостно размышлял перед баром, а потом, чтобы проводить год старый, выбрал красное вино Лидия и тюльпанообразный бокал, на котором значилось то же имя и была изображена греческая вакханка с бубном в руке. Густая виноградная кровь заполнила нутро бокала. Я приглушил телевизор, в котором бесновалась галимая российская попса, торжественно поднял сосуд за тонкую ножку, чокнулся с бутылкой и резко опрокинул вино прямо в горло. Глоток тянулся долго, как поцелуй. Впрочем, я мог бы поручиться, что и вправду чувствую обжигающие губы и требовательный язычок, который резкими толчками проникает в меня всё глубже и глубже... Когда я открыл глаза и хотел было заорать от неожиданности, властная женская рука зажала мне рот. Яркая брюнетка, обряженная в прозрачную тунику, треснула меня бубном по голове и прошипела:

- Мол-ч-ч-и-и!..

Я изумлённо спрашиваю через душную ладонь:

- Ли... Ли... Лидия?!!

Вакханка рассмеялась, ослепительно сверкнув безупречными зубами.

- Она самая...

Я продолжаю допытываться:

- Но как ты здесь оказалась?

Гречанка гордо отвечает:

- Сама-а пришла!

Идобавляет развратно поводя плечами:

- Осужда-ай меня, презира-ай...

Я говорю:

- Да у меня и в мыслях...

А Лидия нетерпеливо обрывает меня:

- Но это - после, а сейчас ты - мой!

Я, чуть не захлебнувшись собственной слюной, наблюдая, как топорщатся под прозрачной туникой бесстыжие груди и заостряются крупные соски, спрашиваю:

- И я?.. Я должен полюбить тебя?

Вахканка к-а-а-к взвизгнула в ответ:

- Нет! Я сама овладею тобой, ибо этого хочет Дионис!..

Я попытался возразить, разьяснить, что предпочитаю сверху по миссионерски, или сзади по собачьи, а также не прочь лизнуть замочную скважину, прежде чем вставить ключ, но с ужасом обнаружил, что руки и ноги мои накрепко привязаны к стулу, а вместо привычных джинсов чресла прикрывает коротенькая набедренная повязка. В это время Лидия, разрывая тунику на груди застонала:

- О, сколь сладок миг отмщения!

Две смуглые дыньки вырвались в прореху на свободу и заколыхались перед моим лицом, грозя сосками выколоть глаза. я инстинктивно отшатнулся, но Лидия поняла это по-своему:

- Брезгуешь?

И возопила, грозно сводя брови на переносице:

- Пренебрегаешь волей Диониса?

Я попытался оправдаться:

- Помилуйте...

А Лидия снова треснула меня бубном и взвыла:

- Не жди пощады! Не проси о милосердии, в котором тебе отказано навсегда!

Лёгкая набедренная повязка мигом слетела с моих бёдер, обнажив дрожащего от страха маленького дружка. Лидия зачарованно замерла перед ним на мгновение и принялась судорожно задирать подол своей туники. Наконец повлажневшими губами она прошептала:

- О, как ты красив, проклятый! -

Я попытался воззвать к милосердию:

- Я так не хочу! Развяжите меня и давайте поговорим спокойно!

В ответ Лидия сверкнув глазами, угрожающе вскинула ладонь:

- Ни слова больше, варвар!

Затем моё лицо полностью погрузилось в женскую грудь, отчего я начисто потерял всякую способность видеть, слышать и дышать. Зато втройне ярко ощутил, как моего дружка, напрягшегося помимо моей воли, обволакивает влажное тепло и чувственный трепет дразнит напрягшуюся в ожидании головку. Упругие женские ягодицы шлепнули по моим бёдрам, потом взмыли вверх и ударили опять, уже сильнее. От внезапной боли я внезапно впился зубами в обхватившую моё лицо грудь. Лидия в исступлении откинулась назад, возвращая меня в мир света, запахов и звуков, простонала:

- Ах! О, блаженные боги!

Затем снова опустилась, и в такт жахнула по бубну. Потом ещё и ещё много, много раз... Отчаянно скрипел расшатанный стул, ему вторили ритмичные шлепки, да яростно громыхал бубен. Бешеная скачка ускорялась, приводя меня в лёгкое недоумение, а Лидию - в религиозный экстаз.В сладостной судороге вакханка вцепилась ногтями в мои плечи и закричала:

- А-а-а! О-о-о! Я кончаю, кончаю!!!

И... Дзынь! - Рассыпалась яркой алмазной пылью. Мелкие стеклянные капли брызнули в разные стороны и забарабанили по паркету, постепенно исчезая в щелях рассхошегося, давно не крашенного пола. Теперь о недавней оргии напоминали лишь обрывки верёвок, полное отсутствие одежды и закатившийся под стол бубен. Я пинком ноги отшвырнул подальше ненавистный музыкальный инструмент и только потом решительно направился к бару. Говорю себе, оглядывая строй разнокалиберных бутылок и закуривая:

- Да-а-а... После такого я просто обязан напиться до полного бесчувствия!..

Глава 2. Лика.

На этот раз мой выбор пал на синюшный ликёр, по цвету напоминающий раствор медного купороса. Пойло, весело побулькивая, пролилось в миниатюрную рюмочку, на которой красовалась глуповатого вида блондиночка по имени Лика. На вкус ликёр оказался слишком приторным и даже слегка противным. Будто переел дешевой карамели. Однако от него полегчало на душе и затихла дрожь в руках. Говорю сам себе:

- Совершенно дурацкая ситуация, просто глупая...

В ответ раздаётся плаксивый женский голосок:

- Ну в-о-о-т, - опять ты меня дурой обозвал!

Я оглянулся и чуть было не рухнул прямо на пол. Лика сидела, примостившись на краю стола, и улыбалась, как резиновая кукла. Беспрестанно болтая ногами в разноцветных гольфах, с громким причмокиванием сосала леденец на палочке. Я, с трудом взяв себя в рука, выдавил:

- Я не обзывал тебя дурой, я сказал про ситуацию.

Девица капризно наморщила носик:

- Не-ет, не-ет!.. Когда ты говоришь "дура", то всегда подразумеваешь меня!

Тут уж пришла и моя очередь возмутиться:

Вот ето не правда твоя, мало ли дур на белом свете!?.

На ето Лика обрадованно округлила зенки, неуклюже сползла со стола, вразвалочку подошла вплотную ко мне, и спросила не вынимая конфеты изо рта:

- Но я-то одна такая, да?

И, не дожидаясь ответа, влепила мне приторный леденцовый поцелуй.

Я попробовал возразить слипшимися губами:

- М-м-м!

Тогда Лика поспешно отклеилась от моего рта и, снова выпучив безумные глаза, попросила:

- Только ничего не говори, не надо! Я всё сама сделаю...

И рухнула передо мной на колени. Шустрые пальчики долго мяли мои мужские достоинства. Затем несравненная дурочка фыркнула:

- И все-таки он у тебя очень смешной!.. -

А потом мой маленький дружок как будто погрузился в бочёнок с мёдом и начал перемешивать его содержимое. Я попросил переводя дыхание:

- Ты бы конфету, того... вынула бы, что ли... А то палочка головку царапает. Как бы заноз не насажать!

Лика булькнула в ответ сквозь сладкие пузыри:

- Не могу. Невкусно будет. А так я воображаю, что это просто очень большой леденец.

Я обиделся за свой член:

- При чём здесь конфеты..?

Лика страстно прошептала:

- О-о-о!!! От сосалок я просто тащусь! Даже сейчас думаю, а сама вот-вот кончу! У-у-у!!!

И бздынь! рассыпалась в стеклянную крошку. Только обсосанный леденец и остался валяться на полу. Отправив его коротким тычком к бубну, я перевёл дух и с упорством идиота снова отправился атаковать свой бар.

Глава 3. Снежана.

Стрелки часов тем временем неумолимо стремились слиться в экстазе на цифре двенадцать. Наступал Новый год, а это значило только одно: без шампанского не обойтись. Шампанское было хорошее: Абрау-Дюрсо "Совершенно сухое". И бокал нашелся под стать: узорчатый, искристый. К тому же на нём была изображена романтичного вида девушка, укутанная в белую шубку. И, если верить надписи на бокале, красавицу звали удивительно прелестным и новогодним именем Снежана. Бутылка была тепловата и потому громко бабахнула, словно праздничный салют. Кружевная пена растеклась по столу, пузырясь и шипя. Тем не менее немного вина всё же попало и в бокал. Я поспешно глотнул игристого, и в тот же миг часы в ТИлеВИзере разразились торжественным звоном, отбивая новогоднюю полночь до того раскатисто и мощно, что даже огоньки на ёлке подрагивали в такт:

- Динь-дилинь-дилинь-дилинь... Бом-м! Бом-м! Бомм! (и ещё 9 раз Бомм!).

С последним ударом ёлка погасла совсем, и в наступившем полумраке я ощутил, что не один в комнате, и сказал, цепенея от нахлынувшего волнения:

- С Новым годом!

Снежана распахнула шубку, которая, как и следовало ожидать, была надета на голое тело, и шепнула сияя наготой сквозь интимный полумрак:

- С новым счастьем, дорогой! Иди ко мне!

Я послушался и побрёл, выставив руки вперёд, точно слепой. Через мгновение мои ладони нащупали прохладные груди, украшенные твердыми клюквинками сосков, и погрузились в них, словно в упругий новогодний снег. Снежана застонала и, откинувшись назад, посильнее распахнула шубку, подвывая при этом, будто маленькая вьюга:

- Возьми, возьми меня!

Я коснулся языком её приоткрывшегося рта. Потом поцеловал в шею. Но меня уже порядком развезло от пережитого. К тому же, неизлитая нежность кружила голову. Я пошатнулся, замахал руками, не удержался и рухнул носом прямо в душистый мех. Не успев толком разобрать, что это: шуба или нечто лучшее, я погрузил в шерсть шаловливый язычок, нащупывая в пряных извивах не то затвердевший клиторок, не то потайную пуговицу. Снежана зашлась в экстазе, обдавая мой нос волнующими запахами хвои, мандаринов и свежеоткупоренного шампанского. Я же, вдохновлённый успехом, принялся с удвоенной энергией работать языком, словно вылизывал мокрую киску. Внезапно красавица пообещала:

- О боже! Я сейчас просто взорвусь!

Я весь внутренне похолодел, отлично помня, как, не выдержав вибраций оргазма, лопнули уже две хрустальные любовницы. А потерять Снежану мне не хотелось... Во всяком случае, столь быстро. Я так и замер с высунутым языком, боясь даже шевельнуться. Но девушка взмолилась, требовательно погружая мой нос обратно в нежную шерстку:

- Нет же, нет! Продолжай! -

Волей-неволей пришлось подчиниться. С остервенением я ринулся в пряную чащу и впился ртом прямо в нежную плоть, рыча и отплевываясь от меха. И почти сразу ощутил, как страшные волны нечеловеческого блаженства колотят хрупкое Снежанино тело. Это подтвердило самые худшие мои опасения:

- О-о-о! Я сейчас кончу! Кончу!

И бздынь! - С мелодичным звоном тут же рассыпалась по столу, только стеклянные бусинки брызнули в темноту!

От Снежаны у меня осталась роскошная шуба. А это уже кое-что. Во всяком случае, не бубен и не надкусанный леденец. Я рассеянно помял в руках меховое чудо и неожиданно уронил в него сентиментальную слезу. А может, это блеснула стеклянная крошка, прилипшая к пушистому воротнику? Впрочем, как и подобает настоящему мужчине, я быстро отбросил все эти глупые сантименты. Да и саму шубу отшвырнул подальше, решив, что приберусь в квартире позже. А пока зажёг верхний свет и немного побегал по комнате взад-вперед, чтобы немного успокоить расшалившиеся нервы. Ноги сами собой привели меня к бару.

Глава 4. Марта.

Совершенно трезвым голосом я приказал себе:

- Только, не смей напиваться! Пара кубиков льда, тоник, сухой "мартини", и капля джина. Вполне целомудренный напиток.

Однако то ли дрогнула рука, то ли стакан с надписью "Марта" оказался слишком большим, но я чуть не задохнувшись от резкого спиртного вкуса прохрипел:

- Джина, перелил, Бог ты мой! Хотел смешать "Мартини драй", а получился "Джин-тоник"...

И словно эхо, донеслось откуда-то снизу:

- Аминь!

Она сидела у моих ног и размазывала по лицу слезы грубым рукавом монашеской сутаны. У девушки были восхитительно белокурые волосы и порочные алые губы, совсем не вязавшиеся с обликом святоши. Я умный, я сразу догадался:

- Марта?

В ответ девица исторгла обильный фонтан новых слез, и в промежутках между рыданиями сообщила:

- Тебе я отдала свою невинность! Ради тебя стала грешницей! А теперь ты с трудом узнаешь свою бедную Марту?

Я попытался сопротивляться:

- Честное слово, я вас впервые вижу. И...

А эта святоша хватаясь за левую грудь притворно вскрикнула:

- Ни слова более! Ты разрываешь мне сердце!

Ну, я, покорно замолчал, а Марта коварно воспользовавшись паузой продолжала врать:

- Я по наивности отдалась тебе, и теперь ты волен смеяться над моими страданиями...

Я попытался возразить:

- Помилуйте!

- ...топтать ногами...

- Что вы!

- ...и сделать меня рабой своей грязной похоти!!!

- Но...

И уже в экстазе она забормотала молитвенно взметнув вверх ладони, опутанные монашескими четками:

- О нет, нет! Прошу тебя, нет! Иначе я убью себя!

А потом вдруг пошло взвизгнула и, задрав сутану выше некуда, бросилась наутёк.

Я заорал:

- Стой!

И побежал вдогонку. Марту я настиг в тот самый момент, когда она уже пыталась накинуть нитку чёток на оконный шпингалет, и всем телом прижал её к подоконнику. А она даже как бы обрадовалась, и страстно целуя свои чётки забормотала:

- Вот оно, падение! Ты даже умереть мне не даёшь!

При этом я лишь натружено пыхтел в ответ, изо всех сил стараясь удержать извивающееся женское тело. Внезапно Марта сникла и забормотала:

- Ладно, я падшая женщина, и мне нечего терять. Тогда терзай меня, как зверь! Обладай моим телом, словно животное! Хотя бы укуси меня, тварь!

Я обалдело впился зубами в мартину холку и даже тихонько зарычал. А монашка застонала постегивая себя четками:

- А-а-адская сладость разврата! Я сейчас кончу! Кончу!!!

И - бздынньь! - Челюсти мои клацнули, хрустя стеклянными капельками. Во рту стало тепло и солоно. С ощущением, будто только что слопал хрустальную люстру, я ещё немного постоял у окна, переживая случившееся. Потом плюнул, отшвырнул прочь четки и опять поковылял к бару. Откупоривая бутылку "Арарата" я пообещал себе:

- Ну всё. Это - последняя. - И только для компрессу...

Глава 5. Констанция.

Рюмочка под коньяк была изящной и строгой одновременно. Девушка на ней выглядела под стать и звалась "Констанция". Тягучая благородная жидкость медленно заполнила сосуд до краёв. Я поднёс рюмку к губам - и в тот же миг капелька крови с прикушенной губы упала в коньяк, возмутив его гладь. Впрочем, я не придал этому должного значения, сделал глубокий глоток и... И ощутил леденящее касание наручников. Они молниеносно защелкнулись у меня на запястьях. И тут металлизированый женский голос поинтересовался:

- Ну что? Так и будешь стоять как пень?

Я как ни в чём не бывало стараясь не поворачивать головы начал:

- Нет, отчего же...

В ответ железные нотки в женском голосе отозвались кровельным гулом:

- Молчать, дерьмо!

Шею мою крепко сжали. В рот, противно скрипя, вполз резиновый кляп. Глаза ослепил яркий свет настольной лампы, направленой в лицо. Затем в поле зрения появилась и сама обладательница страшного голоса. Она и впрямь казалась металлической из-за множества шипов и заклепок, украшавших её наряд. В левой руке дама держала длинный мундштук с сигаретой, в правой красовался хлёсткий стек. На голове фуражка с синим околышем. Рот с ярко накрашенными губами прорычал:

- Называть меня будешь "гражданин следователь"!

И презрительно разглядывая меня госпожа добавила:

- И говорить, только когда я велю.

- Я попытался закричать, но лишь промычал что-то нечленораздельное сквозь резиновый кляп.

Констанция, стеком приподнимая мой подбородок, одновременно пуская мне в нос клубы едкого дыма похвалила:

- Хороший мальчик...

Я закашлялся с непривычки, - мне редко приходилось общаться с курящими женщинами. Госпожа Констанция сразу же заметила это, и голосом проржавевшим от сарказма протянула:

- Хорошо...

Ловко орудуя всё тем же стеком, она взъерошила волосы на моём лобке и пребольно щелкнула по мошонке. Я опять заискивающе замычал. Однако это только раззадорило госпожу Констанцию. Она взвизгнула:

- Мразь! Тебя ждёт примерное наказание!

И, потушив сигарету в мой пупок, опрокинула меня на стол. Резко свистнул стек, и меня передёрнуло от жгучей боли и ощущения собственной беспомощности. Второй удар вышиб жгучие брызги слёз. А потом перед глазами поплыли разноцветные круги, и я сбился со счёта. Только в ушах гремел и позвякивал голос Констанции:

- Я забью тебя до полусмерти! От одной мысли об этом я просто кончаю! Кончаю!

Наконец я выплюнул гнусный кляп и что есть мочи заорал от боли. Отчаянные вопли заметались по комнате, смешались и резко оборвались, а по моей спине забарабанил благодатный стеклянный дождик. Пару минут я ещё полежал на столе, наслаждаясь вновь обретённой свободой и ясностью мыслей. Потом он сплясал такой дикий танец, топча стек и мундштук, что и сам испугался. Странный магазин, бракованные стаканы, красотки, возникающие неведомо откуда и исчезающие неведомо куда... Всё это могло серьезно повредить здоровью. С ленинской решимостью я подумал:

- Мне архинужно и архиважно выпить!

Глава 6. Нюрка.

И нетвёрдой походкой вновь направился к бару-секретеру. Увы, там удалось найти только початую бутылку "Столичной", ухватить за скользкое горлышко и почти без потерь перелить ее содержимое в оставшийся стакан с надписью "Анюта". Даже классический солёный огурец нашёлся очень кстати. Водка так благородно отсвечивала в хрустале, что я даже засомневался - настоящая ли? Ну я-то умный - сразу догадался:

- Надо бы поджечь!

И чиркнул спичку. Жидкость мгновенно вспыхнула, забурлила и выпустила облачко смрадного дыма. А когда дым рассеялся, на столе уже восседало грязненькое и всклокоченное существо неопределённого пола и возраста. Я не удержался от глупого вопроса:

- Ты кто?

Существо представилось:

- Нюрка, Анюта то есть.

И осклабилась в щербатой улыбке. Я в ответ угрюмо буркнул:

- Будем знакомы. И как теперь прикажете вас развлекать?

Нюрка сладко потянулась плотоядно подмигивая синяком на месте левого глаза:


- Известное дело...

Ну, тут я конечно возмутился:

- Нет! Столько я ещё не выпил!

Нюрка захихикала в пёстрый кулачог:

- И-и-и, милый, ты, почитай, раза в два уже больше набрался. Так что брось ерепениться...

Я с такой силой рубанул в воздухе огурцом, что не удержался и рухнул навзничь.

- Ни за что!

Сверху на меня тут же спикировала Нюрка, восторженно проорав:

- Ух, ты!

И завидев огурец, потянулась к нему грязной пятерней.

Ну я, конечно, воспротивился:

- А ну, не тронь! Самому мало!

Нюрка нагло заржала в ответ:

- Хрен тебе!

Она ловко выхватила скользкий огурец из моих рук и всосалась в него мёртвой хваткой. А сквозь причмокиванье и бульканье до меня донеслись довольные стоны:

- Ох, как я с них тащусь. Одно слово - кончаю! Кончаю!

И - бах! Нюрка грохнулась так, что от нее остались лишь битое горлышко, пригоршня мутного бутылочного стекла, да наполовину обкусанный огурец. А я облегчённо вздохнул, зажал добычу в кулаке и забылся хмельным сном.

Эпилог.

Пробуждение было ужасным. С помятым лицом и всклокоченными волосами плёлся я к ближайшей палатке, проклиная всех баб на свете и в который раз зарекаясь, не употреблять Нюрку после Снежаны. Но бутылка пива слегка поправила моё здоровье. А трёхсотграммовая баночка "Черепа" (как в просторечии именовалась водка "Чёрная смерть", продаваемая в пивных банках и стоящая не на много дороже пива) поправила его (здоровье) окончательно. Возвращаясь обратно, я повстречал Хрустальную Фею. В подворотне. Говорю ей:

- Здравствуйте, может, поговорим?

Она тут же согласилась:

- Хорошо. Только не здесь. Лучше пойдемте к вам домой.

Ну, я-то умный, сразу прозрел и говорю:

А-а-а, Вы такая же, как и те?..

Фея радостно прозвенела в ответ:

- Нет динь-динь... Я абсолютно фригидна.

И, помолчав, добавила:

- Как хрусталь!

================

Из эротических рассказов мне вот ещё что нравится:

Неизлечимые
Аркадий Тимофеевич Аверченко


Из сборника «Весёлые устрицы».

Спрос на порнографическую литературу упал. Публика начинает интересоваться сочинениями по истории и естествознанию. (Книжн. известия)

Писатель Кукушкин вошёл, весёлый, радостный, к издателю Залежалову и, усмехнувшись, ткнул его игриво кулаком в бок.

— В чём дело?

— Вещь!

— Которая?

— Ага! Разгорелись глазки? Вот тут у меня лежит в кармане. Если будете паинькой в рассуждении аванса — так и быть, отдам!

Издатель нахмурил брови.

— Повесть?

— Она. Ха-ха! То есть такую машину закрутил, такую, что небо содрогнётся! Вот вам наудачу две-три выдержки.

Писатель развернул рукопись.

— «…Темная мрачная шахта поглотила их. При свете лампочки была видна полная волнующаяся грудь Лидии и её упругие бёдра, на которые Гремин смотрел жадным взглядом. Не помня себя, он судорожно прижал её к груди, и всё заверте…»

— Ещё что? — сухо спросил издатель.

— Ещё я такую штучку вывернул: «Дирижабль плавно взмахнул крыльями и взлетел… На руле сидел Маевич и жадным взором смотрел на Лидию, полная грудь которой волновалась и упругие выпуклые бёдра дразнили своей близостью. Не помня себя, Маевич бросил руль, остановил пружину, прижал её к груди, и всё заверте…»

— Ещё что? — спросил издатель так сухо, что писатель Кукушкин в ужасе и смятении посмотрел на него и опустил глаза.

— А… ещё… вот… Зззаб… бавно! «Линевич и Лидия, стеснённые тяжестью водолазных костюмов, жадно смотрели друг на друга сквозь круглые стеклянные окошечки в головных шлемах… Над их головами шмыгали пароходы и броненосцы, но они не чувствовали этого. Сквозь неуклюжую, мешковатую одежду водолаза Линевич угадывал полную волнующуюся грудь Лидии и её упругие выпуклые бёдра. Не помня себя, Линевич взмахнул в воде руками, бросился к Лидии, и всё заверте…»

— Не надо, — сказал издатель.

— Что не надо? — вздрогнул писатель Кукушкин.

— Не надо. Идите, идите с Богом.

— В-вам… не нравится? У… у меня другие места есть… Внучёк увидел бабушку в купальне… А она ещё была молодая…

— Ладно, ладно. Знаем! Не помня себя, он бросился к ней, схватил её в объятия, и всё заверте…

— Откуда вы узнали? — ахнул, удивившись, писатель Кукушкин. — Действительно, так и есть у меня.

— Штука нехитрая. Младенец догадается! Теперь это, брат Кукушкин, уже не читается. Ау! Ищи, брат Кукушкин, новых путей.

Писатель Кукушкин с отчаянием в глазах почесал затылок и огляделся:

— А где тут у вас корзина?

— Вот она, — указал издатель.

Писатель Кукушкин бросил свою рукопись в корзину, вытер носовым платком мокрое лицо и лаконично спросил:

— О чём нужно?

— Первее всего теперь читается естествознание и исторические книги. Пиши, брат Кукушкин, что-нибудь там о боярах, о жизни мух разных…

— А аванс дадите?

— Под боярина дам. Под муху дам. А под упругие бёдра не дам! И под «всё завертелось» не дам!!!

— Давайте под муху, — вздохнул писатель Кукушкин.

Через неделю издатель Залежалов получил две рукописи. Были они такие:

I. Боярская проруха

Боярышня Лидия, сидя в своем тереме старинной архитектуры, решила ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан, но в это время распахнулась старинная дверь и вошёл молодой князь Курбский.

Затуманенным взором, молча, смотрел он на высокую волнующуюся грудь девушки и её упругие выпуклые бёдра.

— Ой, ты, гой, еси! — воскликнул он на старинном языке того времени.

— Ой, ты, гой, еси, исполать тебе, добрый молодец! — воскликнула боярышня, падая князю на грудь, и — всё заверте…

II. Мухи и их привычки. ОЧЕРКИ ИЗ ЖИЗНИ НАСЕКОМЫХ

Небольшая стройная муха с высокой грудью и упругими бёдрами ползла по откосу запыленного окна.

Звали её по-мушиному — Лидия.

Из-за угла вылетела большая чёрная муха, села против первой и с еле сдерживаемым порывом страсти стала потирать над головой стройными мускулистыми лапками. Высокая волнующаяся грудь Лидии ударила в голову чёрной мухи чем-то пьянящим… Простёрши лапки, она крепко прижала Лидию к своей груди, и всё заверте…

http://ru.wikisource.org/wiki/%CD%E5%E8 ... 5%ED%EA%EE)

А. Горский


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Листая старые дискеты
Новое сообщениеДобавлено: 27 дек 2012, 20:16 
Виктор Иванович
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 29 сен 2010, 17:35
Сообщений: 128
Откуда: с монблану
Я требую продолжения.....


Вернуться наверх
 Отправить e-mail  
 
 Заголовок сообщения: Re: Листая старые дискеты
Новое сообщениеДобавлено: 27 дек 2012, 20:33 
Ох, забанит вас гаддофф волк уставший, у него и так не стоит, а тут вы со своими алко-эротическими фантазиями :slow3:


Вернуться наверх
  
 
 [ Сообщений: 4 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: CCBot [Гадкий, мерзкий, слизистый эсэсовский ползунчик!] и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB